Дисклеймер:
Статья не утверждает, что любая забота о Другом или ограничение себя на благо какого-то дела — это патология, которую необходимо лечить. Речь идёт о деструктивном психологическом механизме, который нарушает функционирование человека и искажает его образ собственного "Я".

В повседневной жизни мы время от времени встречаемся с ситуацией, когда человек с гордостью рассказывает о том, что работает без отдыха, откладывает визит к врачу до последнего и неизменно ставит потребности других выше собственных. Подобное поведение нередко вызывает у окружающих одобрение и сочувствие: в нём видят свидетельство надёжности и внутренней силы, хотя и искренне сопереживают непростой судьбе такого человека. В то же время открытая забота о себе — достаточный сон, умение отказывать, внимание к собственному состоянию — часто воспринимаются с подозрением: в этом видят проявление инфантильного эгоизма или слабости характера. Так почему хронический отказ от заботы о себе, нередко принимающий разрушительные формы, настолько прочно укоренился в общественном и индивидуальном сознании, что остаётся весьма востребованным и живучим по сей день?

Одна из причин связана с базовой потребностью человека в принадлежности и принятии. В тех семьях, где любовь и одобрение даются за послушание и готовность жертвовать собой, ребёнок довольно рано усваивает, что быть любимым означает быть удобным. Отказ от собственных потребностей постепенно перестаёт быть просто поведенческой стратегией и превращается в основу самоидентификации: страдание начинает переживаться как доказательство собственной ценности, тогда как забота о себе ассоциируется с риском потерять любовь. Именно поэтому самоограничение получает эмоциональное подкрепление, а внимание к своим нуждам систематически избегается, даже когда в нём нет ничего угрожающего для отношений.

Социальный контекст нередко способен усиливать эту динамику. В сообществах, где от человека прежде всего ожидается вклад в общее дело, забота о себе может расцениваться как попытка выйти из-под общего порядка и поставить личное выше коллективного. Такая норма делает человека более уязвимым для внешнего давления, поскольку ему труднее распознавать собственные ограничения и защищать границы. При этом биологически оправданная забота о себе — восстановление сил, защита от истощения — ошибочно отождествляется с эгоизмом, хотя эгоизм связан не с признанием собственных ограничений, а с устойчивым приоритетом личной выгоды и желаний без должного учёта интересов других.

Здесь важно провести различие, которое часто ускользает из публичного обсуждения: здоровая забота о себе не тождественна самопоглощённости, при которой другой человек нужен лишь как средство для удовлетворения собственных желаний. Эрих Фромм в книге „Человек для себя“ подчёркивал, что эгоизм и любовь к себе не равнозначны, а во многом противоположны: эгоистичный человек, по его размышлениям, не любит себя слишком сильно, а, напротив, не способен к подлинному принятию и заботе о себе и тогда требовательность к другим становится компенсацией этой внутренней нехватки [1]. Из этого следует, что неспособность заботиться о себе вовсе не гарантирует подлинной заботы о других, а, напротив, может порождать скрытую обиду и требовательность к окружающим, которые лишь маскируются под альтруизм. Ложный выбор «либо я отдаю всё и тогда я хорош, либо я беру что-то себе и тогда я разрушителен» исключает зрелую позицию, в которой уважение к себе и уважение к другому не исключают, а взаимно поддерживают друг друга.

Процесс идентификации через «жертвенное саморазрушение», как правило, возникает там, где не сложились иные источники самоопределения: когда человек не ощущает собственную ценность и значимость, ему приходится «заслуживать» их через патологическое страдание и придавать этому процессу личностный смысл. Такая идентичность, при всей её болезненности, достаточно надёжна и удобна: человек получает готовый и понятный критерий собственной ценности — способность терпеть и жертвовать собой.
Однако у такой идентичности есть и обратная сторона. Отказ от заботы о себе, возведённый в ранг «добродетели», постепенно ослабляет навыки самоподдержки и самозащиты: способность распознавать собственные потребности, обращаться за помощью, замечать переутомление и признавать ценность собственного благополучия. Когда эти навыки недостаточно развиты, человеку трудно отличить подлинную заботу о Другом от саморазрушения во имя другого или от разрушающей Другого гиперопеки. Это не укрепляет отношения, а подтачивает их, поскольку за внешней жертвенностью нередко накапливаются невысказанная обида и ожидание благодарности, которое невозможно полностью удовлетворить. В конечном счёте отказ от себя создаёт не подлинную близость между людьми, а скрытую зависимость, в которой и сам человек, и окружающие оказываются заложниками его страдания.

Таким образом, отказ от заботы о себе далеко не всегда является признаком силы или нравственной зрелости, скорее наоборот, он указывает на трудности в переживании собственной ценности и личностной целостности. В то же время забота о себе, если понимать её не как потакание любым своим желаниям и удовлетворение их за счёт других (чем она и не является!), а как уважение к собственным границам, не только не противоречит зрелости, способности любить и быть ответственным, а напротив, является необходимым для этого условием. Заботящаяся внутренняя позиция помогает видеть и себя, и другого, не разрушая ни одну из сторон, и именно она позволяет строить отношения, основанные не на жертве и долге, а на взаимном признании ценности другого человека и самого себя.

Источники:
[1] Фромм, Э. Человек для себя / пер. с англ. — М.: АСТ, 2016. — Глава IV. Проблема эгоизма и любви к себе.